... Я
начал было опускать стекло, собираясь обругать мальчишку, но под осуждающими
взглядами женщин, дружно устремленными на меня, смешался и отказался от
своего намерения. Пожалуй, лучше оставить его в покое. Не хватает мне еще
влипнуть в историю: разозлю женщин, и они взвалят на меня вину за ссадины,
которые получил мальчишка. Они ведь не побоятся дать ложные показания. А
обстоятельства мои сейчас таковы, что я должен быть чист как стеклышко.
Нажал на акселератор. Нещадно чадя, машина медленно, с трудом двинулась
вперед. И сразу же поворот. В зеркале уплывают в сторону женщины, участливо
обступившие мальчишку, который не разбился в кровь, костей не поломал - в
общем, остался цел и невредим, - и вместо них появляется белесое небо,
похожее на погасший телевизионный экран. Неожиданно дорога становится
ровной. Срезав вершину холма, забетонировали большую площадку - теперь тут
конечная остановка автобуса. Неподалеку стоит скамейка, прикрытая от дождя
навесом, телефонная будка, а рядом с кирпичным барьерчиком, ограждающим то,
что летом превратится, возможно, в цветочную клумбу, даже фонтанчик для
питья. Потом снова начинается крутой, хотя и короткий подъем. И тут же
огромный плакат, небрежно выкрашенный в желтый цвет, наподобие дорожного
знака: "Без особого разрешения въезд автомашин в жилой район воспрещен".
Игнорируя это основательно сооруженное, с иероглифами, четко выписанными
специально нанятым человеком, почти оскалившее клыки повеление, одним духом
беру остаток подъема.
И сразу же пейзаж резко меняется. Прямая белая дорога кажется
бесконечной, продолжающейся в белесом небе. На глаз ширина ее метров десять.
Оба тротуара отделены от дороги полосами увядшего газона, обнесенного
невысокой оградой, и, видимо, потому, что увядание не одновременно, желтая
трава перемежается зеленой, странно подчеркивается перспектива. И в самом
деле, хотя справа и слева стоит всего по шесть домов - четырехэтажных, шесть
квартир на каждом этаже, - создается иллюзия бесконечности...