И.Шувалову] плодов сего училища. Я не знаю, каким образом попал я и брат мой в сие число избранных учеников. Директор с своею супругою и человек ..
e earth, and it is about 93 millions of miles away, while the mass of the moon is about 1-80th of that of the earth, but it averages only 240,000 miles away, varying between 220,00..
- И там живет Бог со своими святыми? - Дочь должника. Голь перекатная. Так что там насчет моей вдовы? - поинтересовался Уилл у Энн...
Нынче вошла в моду средневековая беллетристика; времена научного энтузиазма и далекоидущих всемирных заговоров, зловония подмышечных впадин и немытых волос, мистицизма непозноваемого мира и бытового изуверства, научной безкомпромисности и пытливого ума. «Парфюмер» Зюскинда, отправляет на небеса прекрасных девушек и из тел запах идеального любовника; "Каталог Латура" Фробениуса составляется бескомпромисным анатоном-любителем для определения центра боли; книги Умберто Эко - вселенсские заговоры, массонские ложи, научные открытия и вавилонские библитеки, а вот еще один, пришел нам пощекотать…
Аргентинский писатель Федерико Андахази прогремел на весь мир романом "Анатом" , в которой европейский врач-анатом XVI века под гнетом несчастной любви добирается до табуистической женской Ойкумены - клитера, открывая для себя, что этот маленький кусочек плоти управляет сексуальным удовольствием женщины. Почему бы такому роману и не прогреметь ;). Не заставили себя ждать еще два романа Андахази:- "Милосердные" - как именно супруги Шелли с Байроном придумали Франкенштейна и "Фламандский секрет".
"Он решил для себя, что живопись - это просто ремесло и что его занятия не сильно отличаются от работы плотника или каменщика". Мастера, считавшие так, создавали непревзойденные картины, которыми до сих пор восторгаются благодарные потомки.А еще это роман о противостоянии, противоборстве двух живописцев: Франческо Монтерга из Флоренции и Дирка ван Мандера из Брюгге. В романе Андахази присутствует линия "промышленного шпионажа" - ученик художника под предлогом переезда меняет учителя. Однако постепенно состязание превращается в истязание. Закрутка романа вертится вокруг идеи, закономерно проистекающей из алхимических воззрений своего времени: чтобы добиться идеальной передачи цвета на картине, писать изображение надо с помощью пигментов, которыми окрашен настоящий объект. Травку рисовать с помощью выжимки из травки, горы - измельченной скальной породой, а человека... Вот тут-то и начинаются самые настоящие сатанинские ужасы.
Настоящие художники пользуются древней рукописью с зашифрованным секретом получения наилучшего пигмента для создания полотен. Изображения, сделанные этой краской, будут как живые.Однако и за этот секрет приходится платить дорогой ценой: художник, добывший чудесную краску согласно древнему рецепту, сразу слепнет...
Зато потомки скажут: "казалось, портреты их дышат тем же воздухом, что и люди, на них изображенные".
Тем временем:
...
На Пегаса я воссевши, Полечу в страны далеки, В те я области обширны, Что Понт Черный облегают, Протеку страны и веси, Где стояло сильно царство Славна древле Мифридата, Где Тигран царил в Арменьи; Загляну я во Колхиду, Землю страшну и волшебну, Где Ясон, обняв Медею, Укротил сурово сердце Сей волшебницы ужасной. О любовь, о лесть пресладка, Можно ль в свете отыскать, где Тебе сердце непокорно?
Посещу я и Тавриду, Где столь много всегда было Превращений, оборотов, Где кувыркались чредою Скифы, греки, генуэзцы, Где последний из Гиреев Проплясал неловкий танец; Чатырдаг, гора высока, На тебя, во что ни станет, Я вскарабкаюсь; с собою Возьму плащ я для тумана, А Боброва в услажденье.
Из Тавриды в Таман прямо, А с Тамана чрез Кавказски Горы съеду я на Волгу, Во Болгарах спою песню; Воздохну на том я месте, Где Ермак с своей дружиной, Садясь в лодки, устремлялся В ту страну ужасну, хладну, В ту страну, где я средь бедствий, Но на лоне жаркой дружбы Был блажен и где оставил Души нежной половину. Воздохну, что нет уж силы, О Ермак, душа велика, Петь дела твои!.. Я с Волги Перейду на Дон, где древле (Так, как ныне) коней быстрых Табуны паслися многи, Где отечество удалых Молодцов, что мы издавна Называли козаками.
Сошед с Дона, к Ворисфену Мы стопы свои направим. Там Владимир, страны многи Покорив своей державе, В граде Киеве престольном Княжил в блеске пышна сана Над обширным царством русским, Окружен всегда толпою Славных рыцарей российских; Он для памяти потомства Живет в Несторе и в сказках. О блажен, блажен сугубо!
Со Днепра пойдем к Дунаю; На могиле древней мшистой Мы несчастного Назона Слезу жаркую изроним. От Дуная морем Черным Поплывем ко Геллеспонту И покажем ту дорогу, По которой плывши смело, Войны росские возмогут, Византии стен достигши, На них твердо водрузити Орлом славно росско знамя. Но то скоро ли свершится? Будто время уж настало, Мне то снилося недавно - Хотя снилось, но не знаю, Когда будет,- не пророк я, Но то знаю - оно будет...
