кий, Отечественная война 1812 года, грандиозные фигуры того легендарного времени, Казанский университет, задыхающийся под железной пятой реакционера и ханжи Магницкого, - обо в..
Только усевшись здесь, в этой старой вышке, где догорает моя лампада, после дум во тьме одиноких ночей, я приуч..
Но прикажите - и мы изумим мир дерзостными поступками. Уверенность в нашей талантливости так велика, что для нас не полагается даже никакой профессиональной подготовки...
Федерико Андахази родился в Буэнос-Айресе в 1963 г. Закончил психологический факультет университета Буэнос-Айреса. Однако главным его увлечением с юных лет, была литература: дед Федерико был издателем, а отец – поэтом.
В 1996 г. Андахази становится финалистом конкурса на соискание Премии издательства «Planeta», жюри Фонда Амалии Лакроче де Фортабат присуждает первую премию его роману «Анатом».
Однако из-за разразившегося вокруг этого романа скандала, вручение премии было отложено с формулировкой «Произведение, получившее награду, не способствует укреплению наивысших духовных ценностей». В результате громкой полемики, жюри принимает соломоново решение: Андахази получает денежную часть премии, но в звании лауреата самой премии ему было отказано.
Но уже в 1997 году роман «Анатом» и его автор берут реванш : книга выходит в издательстве «Planeta» и становится бестселлером номер один. Так началось триумфальное шествие романа по 33 странам Нового и Старого света.
Средневековье полно открытий, совершение которых предопределено, открытий, которые можно увидеть, потрогать, попробовать на вкус. "Анатом" - это история открытия, открытия "америки" врача Матео Колона (Колумба). Анатом страдает от иронии злой судьбы - он однофамилец Христофора Колона, подарившего королеве целый континент. Континент Христофора, и маленькая америка Матео, размером с ноготок в возбужденном состоянии.
Колон влюбляется в Мону Софию, самую роскошную проститутку Италии, чье тело Андахази описал в стиле лучших образцов современной девочки-аниме. Мона София, 15 лет отроду (из них 9 лет стажа), отчаявшаяся от картины "а вокруг станки, станки, станки", отсылает анатома куда подальше. Он же твердо решает покорить циничное девичье сердце. Необходимо женское возбудительное, и Колон испытывает все доступные по тем временам наркотики. Он с таким рвением собирает по Средиземноморью и микширует травы, коренья и грибы, что кажется - еще немного, и несчастный влюбленный доберется до синьора Мескалито. ;)
Всеми открытиями движет любовь, лень или жажда наживы. Овца стоит 2 дуката, ночь с Моной 10. Колон открывает существование клитора (из-за его гипертрофированных размеров) у заболевшей благочестивой Инес. А уразумев его функцию в теле женщины, он понимает, что завоевание Моны - дело времени. За десять сеансов... мастурбации... Инес полностью излечивается и анатом получает от влюбленной женщины 1500 золотых. Казалось бы, шар в лузе; но автор сеточку надорвал, и шарик падает вниз - что и следует ожидать - в самом начале повести Андахази предупреждает: "Далее следует хроника трагедии."
Далее следует 150 страниц неровного эпатажа. Сначала анатомо-табуистического, потом антифеминисто-композиционного ( ;) ). При том, что Аргентина - страна с сильной литературной культурой. Первый блин у Андахази получился с перцем; в 34 года писать как в 17 - с зубоскальством, сюжетными прыжками и смысловыми гиперболами, имея отца - поэтом, а деда - издателем, - на это нужна смелость (предпологаю лучшее). Складывается ощущение, что Андахази выбрал русскую пословицу за правило: "долго запрягать и быстро ездить". Посудите сами, первая часть по сумме страниц равна всем остальным пяти частям. Писатель каждую новую часть уменьшает в два раза. И река его повествования, промучавшись через болото суда инквизиции, не впадает смысловым руслом в океан мудрости, а неизвергается шумным водопадом в finita la comedia.
Итак, вернемся к "вожделенной Индии" анатома. Он публикует свое открытие в труде "De re anatomica" и сразу же попадает в лапы инквизиции. Рассмотрев дело, они восклицают:
"С какими бедствиями столкнется Христианство, если объектом греха овладеют приверженцы дьявола, или дочери Евы, не дай Бог, поймут, что у них между ног - ключи от рая и ада?"
и отправляют М. Колона на костер.
Тем временем:
... Должен, как могу и как умею, не переставая. Нас мало, нас можно пересчитать по пальцам. А где мало служащих, там нельзя проситься в отпуск, даже на короткое время. Нельзя и не принято.
- Но все-таки могли бы сюжет избрать посерьезнее! Ну что толку в этой Марье Ивановне, право? Мало ли кругом таких явлений, мало ли кругом вопросов, которые...
Вы правы, много и явлений и вопросов, но укажите, что собственно вам нужно. Если вы так возмущены, то укажите, заставьте меня окончательно поверить, что вы правы, что вы в самом деле очень серьезный человек и что ваша жизнь очень серьезна. Укажите же, будьте определенны, иначе я могу подумать, что вопросов и явлений, о которых вы говорите, нет вовсе, что вы просто милый малый, которому иногда нравится от нечего делать потолковать о серьезном.
Но пора, однако, кончить рассказ.
Долго стоял молодой человек перед прекрасной женщиной. Наконец он снял сюртук, стащил с себя сапоги и прошептал:
- Прощай, до завтра!
Затем он растянулся на диване и укрылся плюшевым одеялом.
- При даме?! - изумится читатель. - Да это чушь, чепуха! Это возмутительно! Городовой! Цензура!
Да постойте, не спешите, серьезный, строгий, глубокомысленный читатель. Дама в роскошно убранной гостиной была написана масляными красками на холсте и висела над диваном. Теперь можете возмущаться сколько вам угодно.
И как это терпит бумага! Если печатают такой вздор, как "Марья Ивановна", то, очевидно, потому, что нет более ценного материала...
