Он великий зачинатель и предопределитель нашей культурной сложности. До него все в русской жизни, в русской мысли было просто. Он сделал сложными нашу душу, нашу веру, наше искусство, со..
На наших женщин напали с двух сторон: во-первых, их раскритиковали в пух как воспитательниц; во-вторых, - как часть воспитывающегося и вырастающего молодого поколения...
Это может быть только Георг Фогель, Петер Дингельдайн или я, потому как мы трое - самые старослужащие. Ты должен устроить, чтобы тех двоих услал..
Gabriela Litre. Premio literario a medias (spanish)
Desaire: la Fundacion Fortabat se distancio de la decision del jurado de su propio concurso y cuestiono la distincion al mejor novelista joven.
Que un escritor haya ganado el Premio Joven Literatura 1996 de la Fundacion Fortabat; que haya recibido 15.000 dolares, y que de un dia para otro haya pasado de sonador ignoto a ser un escritor cuyo nombre empieza a resultar familiar entre los argentinos, dificilmente sea un motivo de verguenza.
Para Carlos Federico Andahazi, sin embargo, el triunfo se trastoco en ofensa, y el premio, que le otorgo el jurado por unanimidad, en un simple cheque recibido sin pena ni gloria.
Psicoanlaista, nacio hace 33 anos en la Capital Federal, vive con sus padres en un departamento de Balvanera y escribio un libro, "El Antatomista", que le merecio el halago de un jurado de primer nivel. Maria Angelica Bosco, Raul Castagnino, Jose Maria Castineira de Dios, Maria Granata y de Eduardo Gudino Kieffer lo eligieron por unanimidad como el mejor novelista joven.
El calor de los elogios duro poco. En una accion sin precedentes, el cheque que le envio la Fundacion Fortabat llego acompanado de una solicitada -publicada ayer en varios matutinos- en la que la entidad desmerecia la obra, ademas de subrayar diferencias de " criterio" con "el discernimiento" del jurado.
Jose Maria Castineira de Dios, miembro del jurado y presidente de la Sociedad Argentina de Escritores (SADE), dijo al respecto que "si la fundacion puede pagar un aviso, esta en su pleno derecho de decir lo que quiera", pero subrayo que "el jurado debe elegir con valores propios".
"La obra premiada no contribuye a exaltar los valores mas elevados del espiritu humano", declaro la Fundacion, que de un dia para otro decidio convertirse en juez y en parte. Este fue, en realidad, el ultimo eslabon de una cadena de hechos algunos atribuyen a la disconformidad de Amalia Lacroze de Fortabat con la resolucion del jurado, que decidio galardonar a una obra de alto contenido erotico.
La promocionada ceremonia de entrega del premio, para la cual ya se habia entregado un millar de invitaciones, fue suspendida sin motivos claros horas antes de su realizacion.Las empleadas de la Fundacion tuvieron que llamar a cada uno para notificar el cambio de planes. Andahazi solo recibio un mensaje en el contestador de su casa.Tambien fueron suspendidas las entrevistas televisivas -concertadas por la propia Fundacion. "El monto de la plata ya le fue entregado a Andahazi -dijo la Fundacion Fortabat a La Nacion- , luego de advertir que no tenian "nada que agregar a la solicitada".
"Decidimos entregar el premio a Andahazi porque nos parecio que tenia condiciones extraordinarias como novelista", dijo Castineira de Dios. Agrego que "el premio es al Joven Literatura, y no al Joven Moralista" y que "no se trata de una publicacion de pedagogia moral, sino de algo que tiene valor literario, ademas. Se nos convoco para discernir, no para asesorar sobre un libro", concluyo.
Federico Andahazi fue, ademas, uno de los finalistas del premio Planeta, que otorga 40.000 dolares junto con la publicacion de la obra. Cuando se entero de que el jurado de la Fundacion Fortabat lo habia elegido por unanimidad, llamo a Planeta y se retiro antes de la votacion, ya que una de las clasulas del concurso de la editorial impiden recibir dos premios de este tipo.
En la ocasion, Tomas Eloy Martinez le dijo que, si hubiese podido seguir en el concurso, el hubiera sido el ganador. El director editorial de Planeta, Guillermo Schavelzon, le prometio que su libro, al que califico como "una de las novelas mas extraordinarias del ano, escrita con una enorme erudicion", se publicara en marzo.
Deseoso de mantener un perfil bajo, Schavelzon admitio sin embargo que, en sus 31 anos como editor en Mexico, Espana y Argentina, no recordaba otro caso parecido al de la Fundacion Fortabat. "Al elegir a un jurado, se deposita confianza en el", dijo a La Nacion, ensayando una respuesta.
..... Прекраснейший человек, добрый, прямой такой.
Граф опустил голову и о чем-то крепко задумался.
Иван Крестьянович шел заглянуть в другую комнату, где раскладывался зеленый стол; проходя мимо хозяйки дома, он шепнул ей: "Что это за граф у вас? Я его никогда еще не видал".
— Он недавно здесь; он много путешествовал; я не знаю, где он не был: и в Турции, и в Египте, и в Индии...
— Ну, кажется, он немного ума навез из своего путешествия...
— Он немножко странен, но очень мил и забавен...
— Ведь вас, дам, не разберешь! — отвечал Иван Крестьянович с мужиковатостью, которую выдавал за откровенность,— извините,— вы знаете, я человек откровенный... Ну, что тут забавного? Он просто, что по-русски говорится, несет дичь. Вот за чем нынче ездят по чужим землям — все вздор да пустошь... А что же наша партия? — продолжал Иван Крестьянович, обратясь к подходившему старику.
— Составлена, составлена, Иван Крестьянович; я шел за вами...
— Пойдемте-ка, пойдем на реванж.
Между тем за дамским столиком смеялись и толковали различным образом о том, кто может в человеке говорить вместо его самого.
— Я совершенно согласен с графом,— сказал барон Кейнезейт, молодой дипломат, на время возвратившийся из-за границы, который вслушивался в слова рассказчика с притворною доверенностью.— В проезд мой чрез Германию только и толков было, что об одной крестьянской девушке, в которой будто говорил человек, умерший лет за 400, и будто бы рассказывал такие подробности о том, что было за 400 лет, которые, казалось, не могли прийти в голову простой крестьянки. — Мои добрые немцы всему этому верили...
— А вы видели эту девушку? — спросил граф, мгновенно вышедши из задумчивости.
— Нет. Хотел видеть, но мне сказали, что родные ее никого к ней не впускают, что я нахожу очень благоразумным...
