от которого сохло в горле и потом обливало тело, все пространство поля покрыто было народом, куда ни обращались глаза, отягченные солнечным сверканье..
Траппола. Да, про этого графа грех сказать что-нибудь хорошее. Ридольфо. Ну, ступайте молоть кофе да сварите свежего. Траппола. А вчерашний-то куда же? Ридольфо...
- Снежные горы. - Последний катаклизм. - К N. N. ("Ты любишь, ты притворствовать умеешь...") - "Еще шумел веселый день..." (ранние редакции) - Вечер...
Федерико Андахази родился 6 июня 1963 года в Буэнос-Айресе (Аргентина). Его дед был издателем, а отец - поэтом. Окончил психологический факультет университета Буэнос-Айреса, был практикующим психоаналитиком. Свой творческий путь Андахази начинал, подражая отцу, со стихов. В начале 1990-х годов, не оставляя карьеры психоаналитика, он публикует первые рассказы. В 1995 году два его рассказа - "Милосердные" и "По заказу" - были отмечены жюри Национального конкурса Института святого Фомы Аквинского. В 1996 году Федерико Андахази стал финалистом конкурса на соискание Премии издательства "Planeta", а жюри Фонда Амалии Лакроче де Фортабат присудило первую премию его роману "Анатом". Но вокруг романа разразился скандал, оказавшийся одним из самых громких в истории аргентинской литературы, и вручение премии было отложено. Заявление Фонда, выражавшее возмущение общественного мнения откровенно эротическим содержанием романа, гласило: "Произведение, получившее награду, не способствует укреплению высоких духовных ценностей". В результате бурной полемики, выплеснувшейся на страницы печати, жюри, под давлением финансового спонсора, приняло соломоново решение: звания лауреата Андахази не удостоился, а получил только денежную часть премии. В 1997 году роман "Анатом" был опубликован в Испании издательством "Planeta", заняв первые строчки бестселлеров. В одной Испании его тираж составил 150 тысяч экземпляров, а всего он вышел почти в 40 странах мира. В 1998 году в Аргентине был опубликован следующий роман Фелерико Андахази - "Милосердные". В 2000 году вышла книга "Принцип", а в 2002 году был опубликован новый роман - "Фламандский секрет".
Тем временем:
... Но, не соглашаясь в одном, я совершенно согласен и искренно благодарен уважаемому мною рецензенту за его замечания о "втором периоде гимназии и об университете", составляющих значительную часть моих отроческих воспоминаний. Они точно слабы, не полны и не выдержаны "по отношению к идее всей книги и к самим себе". Я сам это чувствовал, когда писал их. Не знаю, удастся ли мне когда-нибудь поправить мою ошибку. Эта часть воспоминаний требует более подробной и более последовательной, живой разработки.
Отрывок "Буран" в свое время обратил на себя внимание по особенному, довольно забавному обстоятельству, которое я считаю не лишним рассказать. В 1834 году М. А. Максимович, издавая альманах под названием "Денница", так убедительно просил меня написать что-нибудь для сборника, что я не мог отказать ему. В это время я был очень занят преобразованием Константиновского межевого училища в Константиновский межевой институт, для которого мне, как будущему директору, поручено было написать устав в более широких размерах и более современных формах. Я поистине не имел свободного досуга, но обещание Максимовичу надо было исполнить. Хотя прошло уже шесть лет, как я оставил Оренбургский край, но картины летней и зимней природы его были свежи в моей памяти. Я вспомнил страшные зимние метели, от которых и сам бывал в опасности и даже один раз ночевал в стоге сена; вспомнил слышанный мною рассказ о пострадавшем обозе — и написал "Буран". Я находился тогда (как и всегда) в враждебных литературных отношениях с издателем "Московского телеграфа", а издатель "Денницы" был с ним коротко знаком, участвовал прежде в его журнале и потому мог надеяться, что его альманах будет встречен в "Телеграфе" благосклонно. Благосклонный отзыв "Телеграфа" имел тогда важное значение в читающей публике и был очень нужен для успешного расхода книги. Я очень хорошо знал, что помещение моей статьи возбудит гнев г. Полевого и повредит "Деннице". Брань издателя "Телеграфа" для меня была не новость: я давно уже был к ней совершенно равнодушен; но, не желая вредить успеху "Денницы", я дал мою статейку с условием — не подписывать своего имени, с условием, чтобы никто, кроме г...
