«Анатом»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Если мало примеров относительно умения делать все своими руками, можно вспомнить, что сам папа Евгений I собственноручно отсек голову одному не в меру строптивому главе церковного суда.
     Той же самой рукой, что водила пером по страницам тетради в переплете из телячьей кожи, Матео Колон брался за кисть и смешивал краски, с помощью которых создал великолепнейшие анатомические атласы. Он мог, если хотел, писать, как Синьореллн или даже как сам Микеланджело. На автопортрете Матео Колон предстает перед нами человеком с тонкими, но энергичными чертами лица, его темные глаза и черная густая борода, возможно, говорят о мавританских предках. Высокий чистый лоб с двух сторон обрамлен спадающими на плечи локонами. Как свидетельствует написанный им самим портрет, руки у него были тонкие и белые, а пальцы длинные, изяществом не уступавшие женским. Между большим и указательным пальцами зажат скальпель. Автопортрет не только верно передавал черты лица, но и отражал некую одержимость. Если хорошенько вглядеться - хотя заметить трудно, - под ланцетом в нижней части картины можно различить сквозь легкую дымку неподвижное обнаженное женское тело. Портрет напоминает другую картину того же времени - "Святого Бернарда" Себастьяно дель Пьомбо; безмятежное лицо святого не соответствует его действию - он вонзает свой посох в тело демона, -- то же умиротворение заметно и в позе анатома, погружающего скальпель в тело женщины.
     В эпоху громких имен, эпоху исключительных личностей, Матео Колону тяжело было носить свое имя. Как избежать тени, которую неизменно отбрасывал на него знаменитый генуэзский однофамилец? Матео Колон был обречен на пародию, на то, чтобы быть легкой мишенью для насмешек своих недоброжелателей.
     Конечно, его труд был не менее удивителен, чем открытие его тезки. Как и тот, он открыл свою "Америку" и, подобно ему, знавал и славу, и бедствия. Ему была знакома и жестокость. Матео Колон, в момент создания своей колонии был так же безжалостен и лишен угрызений совести, как и Христофор. Древко знамени завоевателя он должен был воткнуть не в теплую тропическую землю, а в средоточие неоткрытых земель, на которые предъявлял права, - в тело женщины.
     III
     Запертый в собственной комнате, Матео Колон заканчивал писать оправдательную речь, которую должен был представить Трибуналу. В воздухе еще звучало эхо последнего удара колокола, призывавшего к мессе, когда ученый увидел у своего окна чей-то силуэт.
     - Я могу вам чем-нибудь помочь? -- тихо произнесла фигура.
     Матео Колон, который по предписанию Трибунала вынужден был дать обет молчания, предусмотрительно не сказал в ответ ни слова, лишь тихонько подобрался поближе к окну.